Глава 27. Вопросы мастерства - Пропп В. Проблемы комизма и смеха. Ритуальный смех в фольклоре (по поводу сказки о Несмеяне)
Учебные материалы


Глава 27. Вопросы мастерства - Пропп В. Проблемы комизма и смеха. Ритуальный смех в фольклоре (по поводу сказки о Несмеяне)



Глава 27. Вопросы мастерства


В нашем исследовании мы занимались рассмотрением сущности комизма и его форм. Исследование носило теоре тический характер. На первый взгляд может показаться, что теория комического для нашей текущей жизни не нужна, Но это неверно. Любая правильная теория имеет не только научно-познавательное, но и практическое, прикладное зна чение.
Юмористическая и сатирическая литература, комедийные спектакли и фильмы, эстрада и цирк пользуются в нашей стране широкой популярностью и любовью; им оказывается общественная поддержка, потому что в них сатирически изображаются еще неизжитые недостатки нашей жизни и нашего быта; искусство помогает изжить эти недостатки.
Одно из основных требований к любому виду современно го искусства состоит в единстве идейного и художественного начал, Высокую идейность мы мыслим вне высокой художе ственности и наоборот. Между тем в художественной прак тике это единство далеко не всегда соблюдается. Одна из
186
причин отставания состоит в пренебрежении к собственно художественной стороне произведений, к их шлифовке и отделке. В области комедийного творчества это сказывается в непонимании специфических закономерностей комизма и отсюда — в неумении ими пользоваться. Р. Юренев прав, когда считает, что одна из причин неблагополучия
«забвение тех закономерностей, тех приемов, способов, средств, с помощью которых мастера комического искусства заставляют своих зрителей смеяться» (Юренев, 1964б, 29). Одна из причин, препятствующих у нас развитию сатиры, состоит в некоторых теоретических предпосылках, которы ми иногда руководствуются авторы, издатели, редакторы, постановщики, режиссеры, критики и рецензенты, К таким предпосылкам относится теория двух видов комического. Частично об этой теории говорилось выше. Но там речь шла о ней в связи с вопросами истории эстетики и ее методоло гии, теперь об этом надо говорить в применении к совре менности.
Теория двух видов комизма получила у нас чрезвычайно широкое распространение. Частично она видоизменилась по сравнению с эстетикой XIX в,, частично же прямо продол жает буржуазную трактовку этой проблемы.
Напомним вкратце, что в буржуазной эстетике эта теория утверждает наличие неких «высших» видов комизма, вклю чаемых в понятие прекрасного и подлежащих изучению эс тетики, и видов «низших», которые представляют собой пустой грубый балаган для увеселения необразованных масс. Такой вид комического лежит вне области прекрасного и изучению эстетики не подлежит.
Эта теория в современном обиходе изменилась. Высшим видом комизма считается комизм сатирический и связан ный с ним смех. Смех, вызванный этим видом, — смех идейный, ценный и нужный. Но есть и другой вид комизма — комизм юмористический, не связанный с сатирой. Смех, вызванный таким видом комизма, не имеет социальной на правленности, это смех безыдейный, внешний, природный, балаганный, смех низшего порядка. По этой теории сатира
187
и юмор — явления разные, и часто они противопоставля ются.
Верно, что смех бывает сатирический и несатирический. Все остальные утверждения этой теории ошибочны.
Первая ошибка состоит в том, что сатира и юмор разде ляются, что они будто бы основаны на разных видах комиз ма. Между тем планомерное изучение комизма в произве дениях сатирических и несатирических приводит к выводу, что приемы комического в обоих случаях совершенно оди наковы.
Теория эта обедняет средства сатиры. Сторонники теории двух видов комизма совершают довольно элементарную ло гическую ошибку неразличения цели и средств. Сатириче ское обличение — цель, арсенал приемов достижения ко мизма — представляет собой средство, орудие, при помощи которого эта цель достигается. В этом смысле очень точно сформулировано заглавие книги Д. Николаева: «Смех
оружие сатиры» ( 1962 г .), Если слово «смех» заменить сло-
вом «комическое», то смысл не изменится, а уточнится,
Комизм есть средство, сатира есть цель. Комизм может существовать вне сатиры, но сатира не может существовать вне комизма.
Другая ошибка теоретиков этого направления состоит в утверждении, будто простой, обыкновенный, несатириче ский смех лишен общественного значения. Один из пред ставителей такого направления — Ю. Борев. Резкое проти вопоставление двух видов комизма содержится в его книге о комическом. Он разделяет понятия «комического» и «смешного». Такое разделение делал уже Гегель, делали его и другие. Борев в это разделение вносит понятия общест венного, социального. Комическое имеет социальное значе ние, оно есть понятие эстетическое, способно иметь воспи тательное значение. Смешное, напротив, категория внеэсте тическая — так сказать, природная или элементарная; вос питательного и общественного значения она не имеет. Это «балаганная клоунада, шутовство, паясничанье...», «Это са мый примитивный смех». Однако, всматриваясь в аргумен-
188
тацию Борева, мы обнаруживаем, что он вынужден сделать целый ряд таких оговорок, которые, по существу, сводят его теорию на нет. Так, по поводу того, что он называет "элементарным смехом; он вынужден признать: «Этот вид смеха почти не имеет социальной окраски». Но если гово рится «почти не имеет», это значит, что в какой-то степени и в каких-то случаях все же имеет, Понятие «почти» — по нятие ненаучное. Если же «низший» вид комизма все же может иметь и имеет социальную окраску, то нужно точно исследовать, в какой степени, когда, при каких условиях этому виду комизма присуща или не присуща социальная окраска. В этой связи говорится о клоунадах. Борев резко выступает против клоунад, но тут же делает оговорку: «В советском цирке клоунада становится оружием сатириче ского обличения». Здесь высказано то, что должно было лечь в основу рассуждения, а именно: клоунада (а с нею и дру гие виды «низшего», или «внешнего», комизма) есть средст во, а обличение — цель, Борев не может также отрицать наличие фарсовых элементов (т. е. «низших» видов комиз ма) в высокохудожественных произведениях. Об этом он выражается так: «Художники очень часто используют эле ментарно комическое для углубления и заострения основной комедийной ситуации и раскрытия комедийных характе ров... Вспомним, скажем, падение Добчинского и Бобчин ского в момент первого разговора городничего и Хлестакова в гостинице» (Борев, 1957) ц.
Утверждение, что элементарно-комическое служит для уг лубления комизма, вряд ли найдет много сторонников. Ско рее, здесь можно было бы говорить не об углублении, а об усилении. В своих компромиссах Борев идет еще дальше. Два вида комизма он называет также «природно-
13
Так и написано: Добчинского и Бобчинского, хотя все, кто видел или читал «Ревизоре>, знают, что подслушивает и падает один Бобчинский. Па дение двоих сразу было бы очень малохудожественным. Ссылка на падение Добчинского и Бобчинского повторена в статье «Комическое и художесг венные средства его отражения» (Борев, 1958, 307).
189
комическое» и «общественно-комическое». Но тут неожи данно оказывается следующее:
«Смешные ужимки обезьяны, забавное поведение щенка не есть природно-комическое». В них всегда «то или иное общественное содержание». В чем именно состоит общест венное содержание ужимок обезьян, об этом не говорится, Борев пытается определить, над чем читатель должен сме яться и над чем не должен. Он совершенно прав, когда пи шет: «Советской литературе нужен такой смех, который укрепляет наши советские порядки путем критики недос татков и искоренения пороков» (Борев, 1957). Но здесь не досказано нечто весьма важное и существенное, а именно — что сатира должна быть комической, смешной. Несмеш ная сатира не выполняет своей общественной функции, так как не вызывает нужной реакции читателя и слушателя. А если это так, то средства достижения комического эффекта должны быть точно изучены. Теория сатиры невозможна вне теории комического как основного ее средства.
Учение о двух видах комического обычно сопровождается учением об эстетическом и внеэстетическом комизме. Но такое разделение поддерживается далеко не всеми. Точке зрения Борева противостоит точка зрения Лимантова, кото рый пишет: «Комическое в искусстве является отражением комического в жизни» (Лимантов, 53). О том же Юренев: «Искусство комедии основано на комическом, содержащем ся в жизни» (Юренев, 1964а, 94). Что смех в жизни не от носится к области эстетики, это формально верно, Но эсте тика, которая искусственно отрывает себя от жизни, будет неизбежно носить тот отвлеченный характер, о котором го - ворилось выше. Говоря грубо, приведенную точку зрения можно обрисовать так: если, например, человек несет куль с яблоками и вдруг падает и яблоки его катятся во все сторо ны, то этот случай не смешон. Но если этот случай проис ходит на сцене или в кинокомедии, это уже касается эсте тики. В таком случае это будет уже не смешно, а комично, но комизм здесь «низший», «внешний» и безыдейный,
190
Если же падает, скажем, бюрократ, или поп, или другое отрицательное лицо, то это уже вызывает высшую форму смеха, смех обличительный и идейный. Приведенные случаи в некоторых отношениях различаются, в других совпадают. факт во всех случаях один и тот же, различаются же эти случаи тем, в какой сфере факты совершаются или показа - ны. Для разрешения вопроса о сущности комизма первичен факт, а использование его имеет значение вторичное.
Мысли, высказанные Боревым, высказывали и другие тео ретики, Смешное — это малоценный вид искусства, цен ный же вид — комическое. «Смешное становится комиче ским именно тогда, когда оно наполняется общественным содержанием» (Лимантов, 45), — говорит Лимантов. «Кро ме элементарно-комического в реальной действительности существует и другой его вид — социально-комическое, ко - торое есть проявление противоречий действительности, но уже общественных, социальных. Оно затрагивает глубинные процессы, происходящие в человеческом обществе» (Николаев, 22)* — пишет Д. Николаев. Эта же мысль проникла в учебники. Освещая вопрос о развитии комедии, Г, Абрамович говорит об установке «той или другой коме дии или на внешний комизм, или на социальную тематику» (Абрамович, 330). На наш взгляд, социальная тематика и так называемый внешний комизм отнюдь не исключают друг друга, что мы видим хотя бы на примерах русской классической комедии.
В целом можно сказать, что в советских трудах по эстети ке есть тенденция различать сатиру и юмор. Сатира и юмор обладают, по этому учению, разными видами комизма и разным социальным значением. Комедии, лишенные сати ры, объявляются даже реакционными. В том же учебнике Абрамович пишет: «Создание чисто развлекательной коме дии обычно служило средством для реакционных групп пи сателей увести зрителей от насущных проблем обществен ной жизни и лишить комедию свойственного ей идейно-нравственного пафоса» (Абрамович, 300). Если студент, прочитав эти строки, начнет добросовестно продумывать их
до конца, то в разряд реакционных произведений ему при-
дется записать такие комедии Шекспира, как «Виндзорские
кумушки», «Двенадцатая ночь», «Много шума из ничего», а
строго говоря, реакционными окажутся все его комедии,
как и комедии многих других классиков.
Мысль о недопустимости и вредности развлекательной
комедии, а в связи с этим — противопоставление сатиры и
юмора в настоящее время встречает отпор не только со
стороны многих теоретиков, но и практиков комического
искусства (режиссеров, артистов). Еще Белинский в статье
«Разделение поэзии на роды и виды» говорил, что в основа-
нии сатиры «должен лежать глубочайший юморе
(Белинский, III, 335). Еще резче он выразился в статье
«Общее значение слова литература». Юмор есть «могущест-
веннейшее орудие духа отрицания, разрушающего старое и
подготовляющего новое» (Белинский, VI, 546 — 547). Несо-
мненно прав Эльсберг, когда он пишет: «Давно устарела
теория, противопоставлявшая сатиру и чувство комического,
смех. Многообразные проявления комического, вся гамма
красок последнего всегда подчинены в сатире ее основным
обличительным задачам» (Эльсберг, 1958, 282). Вулис в
своей книге «В лаборатории смеха» очень решительно и с
убедительной аргументацией возражает против противопос-
тавления сатиры и юмора: «Столь резкое и категорическое
разграничение сатиры и юмора вряд ли обосновано» (Вулис,
18). Один из аргументов против такого противопоставления
следующий: «Сколь ни значительна разница между простым
шутником и сатириком, их смеховое творчество развива-
ется примерно по одной схеме» (Вулис, 13) *. Слово
«схема» здесь, может быть, не совсем удачно, но сама
мысль, несомненно, верна.
Не встречает поддержки и мысль, отрицающая общест-
венное значение простого, бесхитростного, веселого смеха. В
условиях нашей действительности обычный радостный смех,
особенно смех коллективный, имеет совершенно несомнен-
ное общественное значение. Необходимо взять под защиту
все виды непосредственного веселья — народный театр,
192
цирк, эстраду, кино, клоунов и клоунады, Клоуны, которые заставляют дружно и весело смеяться многотысячную толпу, так что люди выходят из цирка повеселевшие и довольные, выполняют очень определенную общественно полезную и социальную функцию, которая может быть связана с обли чительной тематикой, но может быть и не связана с ней. Что Ленин высоко ценил искусство клоунов, мы знаем из воспоминаний Горы<ого, В Лондоне Горький и Ленин вместе посетили демократический мюзик-холл. Горький пишет: «Владимир Ильич охотно и заразительно смеялся, глядя на клоунов-эксцентриков, равнодушно смотрел на все осталь ное... » 14
Веселый смех, даже если он не имеет сатирической на правленности, общественно полезен и нужен, потому что он возбуждает жизнерадостность, создает хорошее настроение и тем поднимает жизненный тонус, А. В. Луначарский в 1920 году писал: «Я часто слышу смех. Мы живем в голод ной и холодной стране, которую недавно рвали на части враги, но я часто слышу смех; я вижу смеющиеся лица на улицах, я слышу, как смеется толпа рабочих, красноармей цев на веселых спектаклях или забавной киноленте. Я слы шал раскатистый хохот и там, на фронте, в нескольких вер стах от мест, где лилась кровь. Это показывает, что в нас есть большой запас силы, ибо смех есть признак силы. Смех не только признак силы, но сама сила... Смех — признак победы» (Луначарский, III, 7б).
Мы не будем здесь разбирать, каким видом смеха
«элементарным», «внешним», «низшим» или, наоборот, «эстетическим», «высшим» — смеялись бойцы в нескольких верстах от фронта. Вероятно, «элементарным». «Кто людей веселит, за того весь свет стоит», — говорится в пословице, Можно привести целый ряд подобных же изречений, Смех важен как орудие борьбы, но важен и сам по себе как про явление жизнерадостности, стимулирующий жизненные си-
14 Эпизод из очерка «Владимир Ильич Ленин». — Ред.
15 См .: В. Даль. Пословицы русского народа, 1957 (раздел «Смех, шутка, веселье» > с. 867 — 871),
193
(Вольтер). «Сделать что-нибудь смешным — это значит на нести рану в самый жизненный нерв» (Луначарский), «Хороший смех оздоровляет душу» (Горький). «Не понима ет человек шутки — пиши пропало! И знаете — это уже не настоящий ум, будь человек хоть семи пядей во лбу» (Чехов) .
Очень резко по вопросу об идейном и безыдейном смехе высказался Игорь Ильинский. Он их не противопоставляет, не принижает юмор за счет сатиры. «Комедия воспитывает достоинство в советском человеке» — эти слова он выделяет жирным шрифтом. Он недвусмысленно, четко и ясно гово рит о правах высокой гражданской комедии. И столь же прямо и недвусмысленно сказано: «Нужны все формы и ви ды смешного, все жанры искусства комедийного»; «Критиковать водевиль за то, что он "легковесен, упрекать шутку за то, что она не несет в себе важного жизненного урока, сражаться с юмором в юмористическом произведе нии — все это представляется мне величайшим ханжест вом»'~. Это говорится не для того, чтобы ниспровергать идейные комедии, а для того, чтобы оправдать «оружие смеха».
Теоретическое отрицание ценности комизма как такового ставит в трудное положение не только артистов, но и ре жиссеров, парализует их творческие возможности. «Я глубо ко верю в то, — писал Н. Акимов, — что наши теоретики-искусствоведы зашли в такой глубокий тупик в области во просов комедии, что родись сейчас сотня комических талан тов, у них не будет ни малейшего шанса пробиться к зрите лям... через те толпы эрудитов, которые стоят у колыбели искусства» (Акимов, 357).
Такие высказывания, однако, мало действуют на сторон ников строгого разделения сатиры, с одной стороны, и юмора — с другой. Так, в предисловии от издательства к книге рассказов турецкого юмориста Азиза Несина говорит ся: «Рассказы Азиза Несина занимательны, остроумны, а
16 Игорь Ильинский. Оружием смеха. — «Правда». 19б4, 5 июля
194

Последнее изменение этой страницы: 2018-09-09;


dommodels.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная