Основы психолингвистики - 23
Учебные материалы


Основы психолингвистики - 23



Глава 16. Психолингвистика речевого воздействия
Пруха, 1974) связаны с такими громкими именами, как Г.Ласуэлл, П.Лазарсфелд, Б.Берелсон, Д.Кац, Дж.Клэп-пер, Л.Ховлэнд, Дж.Олпорт, И.Кац и многие другие. Изложение собственно психолингвистической проблематики зарубежных, в первую очередь американских исследований дано в Пруха, 1974 и Леонтьев, 1983 а.
Концептуальные основы психолингвистики речевого воздействия в России. Такими основами являются, с одной стороны, психология деятельности, восходящая к А-Н.Леонтьеву^ и Л.С.Выготскому, а с другой психология общения (сложившаяся в начале 1970-х гг. и наиболее полно представленная в нашей книге 1974 г. - Леонтьев, 1974, переизданной в 1997 г.). В семидесятые годы появилась наша работа (Леонтьев, 1972), выполненная вместе со студентами В.А.Вилюнасом и В.И.Гайдамаком и сразу же переведенная на английский и чешский языки; вышла основополагающая книга Ю.А.Шерковина (1973); появилась серия публикаций Т.М.Дридзе, завершившаяся ее книгами (1980; 1984). Основная мысль всех этих работ - в том, что речевое воздействие есть преднамеренная перестройка смысловой (в психологическом значении этого слова - ср. А.Н.Леонтьева) сферы личности. При этом текст социально ориентированного общения решает три основных психологических задачи. Это, во-первых, привлечение внимания к тексту, во-вторых, оптимизация его восприятия, в-третьих, принятие его содержания реципиентом. Психолингвис-тические особенности текста могут и должны исследоваться дифференцирование в зависимости от их ориентированности на ту или иную задачу.
Разработка психолингвистики речевого воздействия на первом этапе. Она так или иначе была связана с методами изучения и оценки эффективности речевого
" Ему принадлежит, кроме того, одна из первых, если не первая публикация по психологии речевого воздействия в нашей психологической литературе (А.Н. Леонтьев, 1968).
9> 259
Часть 4. Прикладная психолингвистика
воздействия - как с собственно методиками, так и с выделением в тексте таких опорных элементов, которые должны текст в исследованиях его эффективности. Специфически психолингвистическими здесь являются методики семантического шкалирования и ассоциативные методики. Исследовались психолингвисти-ческие характеристики текстов, ориентированных на воздействие, психология речевых стереотипов, факторы селективности в восприятии текстов массовой коммуникации и другие. Особенно значимы были выводы Т.М.Дридзе о существовании так называемых семиотических групп, т.е. групп реципиентов массовой коммуникации, объединяемых по признаку одинакового уровня владения речевыми навыками и умениями, необходимыми для переработки информации, получаемой по каналам массовой коммуникации.
Первые публикации по психолингвистике речевого воздействия - это тезисы симпозиумов по психолингвистике. Уже в 1968 году, на втором таком симпозиуме, с принципиальным докладом выступила Т.М.Дридзе (Материалы II симпозиума..., 1968). На III симпозиуме действовала специальная секция , где, кроме Т.М.Дридзе, выступали А.У.Хараш, Ю.А.Шерковин, Е.А.Ножин (впервые поставивший проблему психолингвистики публичной ораторской речи), М.С.Мацковский (проблема текста), В.Л.Артемов (речевые стереотипы), Е.И.Негневицкая (эффект вербальной сатиа-ции, т.е. своего рода , ведущий к субъективной десемантизации слов), Л.В.Сахарный (проблема ) и другие ведущие специалисты (Материалы III симпозиума..., 1970). На IV симпозиуме с докладами на интересующие нас темы выступали, в частности, Е.А.Ножин, Ю.А.Шерковин, Ю.А.Сорокин (Материалы IV симпозиума..., 1972).
В те же годы появились сборники (1972); в нем, в частности, была опубликована интерес-260
Глава 16. Психолингвистика речевого воздействия
нейшая работа А.Ф.Воловика и П.Б.Невельского , первая публикация А.П.Журавлева о символическом значении языкового знака, одна из основных работ Т.М.Дридзе) и (1974). Эта последняя книга носила обобщающий характер. В нее вошла, в частности, наша работа , где впервые более или менее полно анализировались психологические и психо-лингвистические особенности радио-и телевизионной речи, статьи Б.Х.Бгажнокова и Е.Ф.Тарасова о психолинг-вистических особенностях соответственно радиоречи и рекламы, а также несколько публикаций по психолинг-вистическим методикам исследования восприятия массовой коммуникации.
Итоговой публикацией Московской психолингвис-тической школы по данной проблематике явилась коллективная монография (1976). Здесь отразилась практически вся теоретическая и экспериментальная проблематика психолингвистики речевого воздействия, разрабатывавшаяся к тому времени в СССР. Из авторов этой книги нельзя не упомянуть Марью Лау-ристин, Пеэтера Вихалемма и Вийве Руус, первая из которых стяжала себе в начале 1990-х гг. шумную и вполне заслуженную политическую известность в независимой Эстонии.
Из отдельных статей и других публикаций того времени назовем коллективную статью о рекламе (Леонтьев и др., 1973), брошюру Е.Ф.Тарасова и Л.С.Школьника (Школьник, Тарасов, 1977) и выполненный С.А.Минеевой первый обзор зарубежных экспериментальных исследований по эффективности публичной ораторской речи (Минеева, 1973). Наконец, нельзя не упомянуть несколько публикаций Е.И.Красниковой (особенно, 1976), которая сумела экспериментально пока-Часть 4. Прикладная психолингвистика
зать действие механизма звукового символизма в восприятии связного текста".
Направления дальнейшей разработки психолингвистики речевого воздействия и ее современное состояние. С конца 1970-х гг. в Московской психолингвистической школе выделилось специальное направление, названное его создателями . Основные публикации этого направления принадлежат уже упоминавшимся Е.Ф.Тарасову (Тарасов, 1977; 1978; 1979; 1986 и др.; Тарасов, Школьник, 1977) и Л.С.Школьнику (1976 и др.). С их участием психолингвистическая проблематика стала разрабатываться также в рамках секции Педагогического общества РСФСР, выпустившей несколько сборников (например, Эмоциональное воздействие массовой коммуникации..., 1978). Кроме того, началась интенсивная работа по заказу телевидения, вылившаяся в несколько статей - от Леонтьев и др., 1976 до Леонть-ев, 1990, в том числе особенно интересна статья (Тарасов, Сорокин, Бгажноков, 1984) - и множество неопубликованных материалов, в том числе экспертных заключений по отдельным телепередачам и сериям передач. Хотелось бы думать, что эта работа не осталась втуне и сыграла роль в том резком повышении профессионального уровня Центрального телевидения, которое было заметно накануне перестройки. К сожалению, подготовленное нами пособие по психологии и психолингвистике телевидения было руководством Гостелерадио в начале 1980-х гг. Близкие исследования велись на факультете психологии МГУ под руководством
" После выхода ее работ одна из зарубежных подпольных компартий наводила справки о том, нельзя ли использовать при написании и распространении политических листовок. Пришлось честно ответить, что это теоретически возможно, но практически более чем затруднительно.
Глава 16. Психолингвистика речевого воздействия
О.Т.Мельниковой и в Ленинградском университете под руководством Н.Г.Бойковой (см. Бойкова, Коньков, Попова, 1986).
После 1985 года систематической работы в данном направлении Московская психолингвистическая школа не вела, ограничиваясь отдельными, в основном частными, публикациями или, напротив, обобщающими теоретическими материалами. Из существенных публикаций этих лет назовем (Жельвис, 1990).
и принесли с собой, между прочим, возможность для непрофессионалов практически бесконтрольно публиковать книги на околонаучные и даже научные темы. Отсюда огромное число вышедших после 1986 г., а особенно после 1991 г., оригинальных и переводных книг по общению (прежде всего деловому), психотерапии, психоанализу и т.д. Гигантскими тиражами стали выходить, в частности, книги Д.Карнеги, - а это еще не самые худшие. Не избежали этого и вопросы речевого воздействия. Так, в последнее десятилетие было опубликовано множество книг по так называемому , из одного из направлении психотерапии переросшему в нечто вроде научной секты - типа сайентологии (см. об этом направлении, например, Бэндлер и Гриндер, 1995).
Совершенно новое для отечественной науки направление, расцветшее после 1991 г., - это политическая психология. Конечно, работы в этом направлении велись и раньше, но в открытую печать не проникали. Сейчас такие публикации нередки, хотя они основываются чаще всего на коррекции и адаптации к российскому обществу результатов, ранее полученных зарубежными исследователями. В качестве положительного примера приведем пособие , подготовленное Центром политического консультирования , где есть специальная глава (Абаш-Часть 4. Прикладная психолингвистика
кина и др., 1983). Однако, как и большинство аналогичных работ, эта книга совершенно не использует психо-лингвистические исследования речевого воздействия, накопленные в отечественной науке.
Методы психосемантики несколько лет после 1991 г. использовались в исследованиях политического сознания, осуществленных В.Ф.Петренко и его сотрудниками. Эти исследования обобщены в книге (Петренко, Митина, 1997).
Еще в середине 1980-х гг. циклом работ Д.Л.Спивака (см.особенно: Спивак, 1986) были начаты исследования в области суггестивной лингвистики в условиях измененных состояний сознания. В начале 1990-х гг. в Перми была создана лаборатория суггестивной лингвистики, где исследуются, в частности, смежные проблемы психолингвистики и психотерапии, в том числе гипноза. Эта лаборатория непосредственно занимается и проблемами социально ориентированного общения. Основная публикация по данной проблематике - Черепанова, 1996. Из других интересных исследований по см., например, Коломийцева, 1991.
Часть 5. Тенденции в современной психолингвистике
Глава 17. Психолингвистика и образ мира
Мы уже говорили выше, что в психологии все большую популярность получает понятие предметного значения, разрабатывавшееся (иногда под другими названиями) многими крупными психологами современности - от Л.С.Выготского до Дж.Брунера и лидера западногерманской марксистской психологии К.Хольцкампа. Это понятие сейчас обретает новую жизнь в связи с активизацией исследований по функциональной асимметрии полушарий коры головного мозга. Неразрывность предметного значения с вербальным (при всей их психологической специфике) очевидна, и проблематика когнитивной психолингвистики все больше становится ориентированной не только и не столько на вербальные, сколько на предметные значения, ставя задачей синтезировать психолингвистическую теорию слова (знака) и психологическую теорию осмысленного образа. Если вслед за А.Н.Леонтьевым (А.Н.Леонтьев, 1983) ввести понятие образа мира, то как раз предметные значения и являются теми , из которых этот образ строится.
Образ мира, как он понимается сегодня психологами, - это отображение в психике человека предметного мира, опосредствованное предметными значениями и соответствующими когнитивными схемами и поддающееся сознательной рефлексии.
Мир презентирован отдельному человеку через систему предметных значений, как бы наложенных на восприятие этого мира. Человек не чувственные
Глава 17. Психолингвистика и образ мира
образы предметов - предметные значения суть компонент этих образов, то, что их цементирует для человека, то, что делает возможным само существование этих образов.
Наиболее непосредственная ситуация встречи человека с миром - это непрекращающееся движение сознания в актуально воспринимаемом образе мира. Каждый из нас, воспринимая мир через образ мира, постоянно переносит светлое поле внимания с одного предмета на другой. Таким образом, в нашем образе мира, а вернее в том его ситуативном фрагменте, с которым мы в данный момент имеем дело, все время отдельный предмет, а затем внимание и сознание переключается на другой - и так без конца. Но это непрерывное переключение сознания с одного предмета на другой предполагает одновременно переход предмета (его означенного образа) с одного уровня осознанности на другой. В моем сознании сосуществует то, что является объектом актуального осознания, и то, что находится на уровне сознательного контроля. Таким образом, движение сознания в образе мира имеет не планиметрический, а стереометрический характер. Сознание имеет глубину. Образ мира многомерен, как многомерен сам мир.
Но образ мира может быть не включенным в непосредственное восприятие мира, а полностью рефлексивным, отделенным от нашего действия в мире, в частности восприятия. Такой образ мира может быть ситуативным, т.е.фрагментарным, - например, так может обстоять дело при работе памяти или воображения. Но он может быть и внеситуативным, глобальным: тогда это образ целостного мира, своего рода схема мироздания. Такой образ мира в собственном смысле всегда осознан, рефлексивен, но глубина его осмысления, уровень рефлексии могут быть различными. Предельный уровень такой рефлексии соответствует научному и философскому осмыслению мира.
Если в первом случае мы имеем дело с непосредственным сознанием мира, то во втором - это теоретическое
Часть 5. Тенденции в современной психолингвистике
сознание разного рода, свободное от связанности с реальным восприятием.
Одним из первых, кто четко выразил их различие, был Михаил Михайлович Бахтин. Это его известная концепция и мира.
<Мир, где действительно протекает, свершается поступок, - единый и единственный мир, конкретно переживаемый: видимый, слышимый, осязаемый и мыслимый, весь проникнутый эмоционально-волевыми тонами утвержденной целостной значимости....
...В соотнесении с моим единственным местом активного исхождения в мире все мыслимые пространственные и временные отношения приобретают ценностный центр, слагаются вокруг него в некоторое устойчивое конкретное архитектоническое целое - возможное единство становится действительной единственностью...
Если я отвлекусь от этого центра исхождения моей единственной причастности бытию, причем не только от содержательной определенности ее (пространственно-временной и т.п.), но и от эмоционально-волевой утвержденности ее, неизбежно разложится конкретная единственность и нудительная действительность мира, он распадется на абстрактно-общие, только возможные моменты и отношения, могущие быть сведенными к такому же только возможному, абстрактно-общему единству. Конкретная архитектоника переживаемого мира заменится не-временным и не-пространственным, и не-ценностным систематическим единством абстрактно-общих моментов...> (Бахтин, 1986, С.511- 512).
И дальше - о и опыте: <В "малом" опыте - один познающий (все остальное - объект познания), один свободный субъект (все остальные - мертвые вещи), один живой и незакрытый (все остальное - мертво и закрыто), один говорит (все остальное безответно молчит).
В большом опыте все живо, все говорит, этот опыт глубоко и существенно диалогичен. Мысль мира обо мне,
Глава 17. Психолингвистика и образ мира
мыслящем, скорее я объектен в субъектном мире...> (там же, с.519-520).
Это бытие-человека-в-мире как его составной части, находящейся с этим миром в непрерывном диалоге, предполагает, говоря словами А.НЛеонтьева, (А.Н.Леонтьев, 1983, с.255).
Эти слова при жизни Леонтьева не публиковались, хотя и прозвучали в его докладе на факультете психологии МГУ в 1975 году. И уж тем более не могли быть опубликованы его мысли, относящиеся к 1930-м - началу 1940-х гг. Он писал (для себя): сознание и действительность , . И: (А.Н.Леонтьев, 1994, с.43).
Но вернемся к бахтинской идее диалога человека с миром. Ее корни можно усмотреть еще в ранних работах О.Павла Флоренского. Именно ему принадлежит тезис о психике как своего рода продолжении предметного мира в голове человека. <...Акт познания есть акт не только гносеологический, но и онтологический, не только идеальный, но и реальный. Познание есть реальное выхождение познающего из себя или, - что то же, - реальное вхождение познаваемого в познающего, - реальное единение познающего и познаваемого...Познание не есть захват мертвого объекта хищным гносеологическим субъектом, а живое нравственное общение личностей, из которых каждая для каждой служит и объектом, и субъектом. В собственном смысле познаваема только личность и только личностью... Другими словами, существенное познание, разумеемое как акт познающего субъекта, и су-271
Часть 5. Тенденции в современной психолингвистике
щественная истина, разумеемая как познаваемый реальный объект, - обе они - одно и то же реально, хотя и различаются в отвлеченном рассудке> (Флоренский, 1990, С.73-74).
Мир (если воспользоваться словечком М.К.Мамардашвили) не вне нас, не независимо от нас. Мы участники этого . Мы часть этого мира, находящаяся в непрестанном общении с другими его частями. И без нашей мысли, нашего отражения мира, нашего действия в мире мир будет другим миром.
Язык и есть система ориентиров, необходимая для деятельности в этом вещном и социальном, одним словом - предметном, мире. Используем ли мы эту систему для собственной ориентировки или обеспечиваем с ее помощью ориентировку других людей - вопрос не столь принципиальный. Ведь общение, коммуникация - это в первую очередь не что иное, как способ внесения той или иной коррекции в образ мира собеседника (ситуативный, фрагментарный и в то же время непосредственный, т.е. образ мира, или глобальный, но выключенный из реальной деятельности и реального переживания этого мира, т.е. образ мира, мира абстракций). Соответственно усвоение нового языка есть переход на новый образ мира, необходимый для взаимопонимания и сотрудничества с носителями этого другого языка и другой культуры. Чтобы язык мог служить средством общения, за ним должно стоять единое или сходное понимание реальности. И наоборот: единство понимания реальности и единство и согласованность действий в ней имеют своей предпосылкой возможность адекватного общения.
Пока мы оставались в пределах индивидуально-личностного видения мира человеком, опосредованного личностно-смысловыми образованиями и прежде всего - личностными смыслами как таковыми (см. в этой связи Главу 18). Но наряду с текучими, индивидуальны-Глава 17. Психолингвистика и образ мира
ми характеристиками эти личностно-смысловые образования имеют и некоторую культурную , единую для всех членов социальной группы или общности и фиксируемую в понятии значения в отличие от личностного смысла. Иными словами, можно наряду с индивидуальными вариантами говорить о системе инвариантных образов мира, точнее - абстрактных моделей, описывающих общие черты в видении мира различными людьми. Такой инвариантный образ мира непосредственно соотнесен со значениями и другими социально выработанными опорами, а не с личностно-смысловыми образованиями как таковыми.
С теоретической точки зрения таких инвариантных образов мира может быть сколько угодно - все зависит от социальной структуры социума, культурных и языковых различий в нем и т.д. В последнее время возникло даже понятие , формирование которого является одной из задач обучения специальности. Вообще процесс обучения может быть понят как процесс формирования инвариантного образа мира, социально и когнитивно адекватного реальностям этого мира и способного служить ориентировочной основой для эффективной деятельности человека в нем.
Так или иначе, наше знание о мире неразрывно с нашей деятельностью в мире, нашим диалогом с миром, нашим, пользуясь выражением М.М.Бахтина, . В психологии есть данные, не только не противоречащие этому положению, но и прямо подтверждающие его. Это, в частности, вывод Б.М.Величковского о том, что <семантическая информация может храниться в памяти в форме вложенных друг в друга пространственных и семантических контекстов. Благодаря такой форме организации, очевидно, обеспечивается колоссальная плотность сведений. Кроме того, эта форма представления может демонстрировать в зависимости от ситуации как эффекты иерархической организации, характерные для семантических сетей, так и классические
Часть 5. Тенденции в современной психолингвистике
эффекты ассоциативной близости и контраста, наиболее легко трактуемых в рамках пространственных моделей семантической памяти> (Величковский, 1987, с.27). Имеются в виду такие концептуальные структуры, как схемы сцен (фреймы) и схемы событий (скрипты или сценарии). Б.М.Величковский вводит в этой связи понятие о . Аналогичную идею "спасиализации", то есть трансформации ментальных сущностей в форму пространственных репрезентаций, много раньше высказал известный французский лингвист Гюстав Гийом (Гийом, 1990; Скрелина, 1981).
По-видимому, различие речевых и когнитивных функций левого и правого полушарий головного мозга соотнесено как раз с различием и событийно-ситуативного представления, хранения и использования человеком информации. Процитируем одно из самых последних исследований этой проблемы, дающее хорошую сводку результатов, полученных в исследованиях последних тридцати лет.
<Среди характеристик, приписываемых механизмам левого полушария, можно перечислить следующие...: опознание и классификацию слов, восприятие квази-слов, обеспечение структурно-классификационного подхода, опору на собственно языковые связи при обработке лексического материала. Правому полушарию приписываются следующие функции: идентификация слов на основе их перцептивных, а не фонемных признаков, опознание рукописных слов, понимание слов на языке глухонемых, опознание иероглифов, предпочтительное опознание конкретных слов, при обработке лексического материала ориентация не на собственно лингвистические характеристики, а на стоящие за словами денотаты, образы положительно или отрицательно эмоционально окрашенные. Речевым функциям правого полушария присущи черты глубинных структур, соотносимые с онтогенезом (то есть, наиболее ранние этапы речепорождения),


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-09;


dommodels.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная